5 (97) 2017
Содержание

Содержание


Информация для слабовидящих
О журнале
О редакторе
События литературной жизни
НППЛ "Родные
       Просторы"
О нас пишут
Архив
Библиотека
Медиатека
Фонотека
Дом писателя
Ссылки
Полемика и комментарии
Собственное мнение
Поэты России
Мир непознанного
Клуб замечательных людей
Конкурсы
Музы и конфузы
Культура и искусство

> НА ГЛАВНУЮ <
"Невский альманах" соблюдает Закон о СМИ

НАШИ БАННЕРЫ

"Невский альманах" - народный журнал для домашнего чтения

НЕВСКИЙ АЛЬМАНАХ - журнал писателей России

пожалуйста, сообщайте о размещении ссылки
РЕКЛАМА:
(как разместить)

Кто есть кто
рекламный баннер на сайте "Невского альманаха"





eseninsergey.ru

журнал писателей России

 

 


Н.А. Белицкая

 

 

«Я тоже полчеловечества в жизни любил»

 

Вдохновившись стихами нашего дорогого поэта Владимира Степановича Скворцова, попробую написать о нем точным, звучным и добротным языком, каким пишет он сам. Но, конечно, «далеко кулику до Петрова дня». Вначале скажу кратко, в двух словах: в его лице мы имеем большого русского поэта, не прозаика, не философа, не политика, а именно – поэта. Природа наградила Скворцова такими качествами, как впечатлительность, образность мышления, яркость и напряжённость чувств – качества, необходимые для поэта. Скворцову они достались, как говорится, «за здорово живёшь» – то, что другим дается большими усилиями.

Отнюдь не с гордостью и тем более не для самовосхваления, а как простое утверждение истины, говорит Скворцов о себе – о человеке, которому суждено было родиться поэтом.

 

На небесах живет поэт,

а все уверены, что рядом.

 

Поэт говорит о вдохновении как об определенной данности. Осознанное чувство вдохновения, упоминание этого, не для всех понятного явления, мы часто встречаем в поэзии Скворцова, и мы можем даже различить стихи, написанные в момент вдохновения и те, которые создавались только умом и умением.

Вот как А.С.Пушкин утверждает наличие такого дивного явления в человеческой психике, как вдохновения:

 

Но лишь божественный глагол

до слуха чуткого коснется,

душа поэта встрепенется,

как пробудившийся орёл.

 

Читаем у К.Г.Юнга в его книге «Психоанализ и поэзия»: «Встретив типическую для своего архетипа ситуацию, мы внезапно ощущаем совершенно исключительное освобождение, чувствуем себя как на крыльях… В такие моменты мы уже не индивидуальные существа, мы – род».

Но лучше всего говорит народ: «поэт от Бога» – так называет народ поэта, знакомого с чувством вдохновения.

Источник вдохновения Скворцова – родной край и родные по духу люди, а за ними как прекрасное видение возвышается Русь («Мне в России Руси не хватает»), ее история, ее красота, справедливость и общинная психология – типическая ситуация для его архетипа (по К. Юнгу).

Несмотря на обращение к любимой женщине: «ты мое вдохновение, возрождение лучшего», мысль считать любовь к женщине источником вдохновения поэта выглядит неубедительной.

Теперь определим лирического героя книги Скворцова «Избранное. Стихи». Вообще за стихи автор не может спрятаться как за прозу. Стихи будут искренни и талантливы или неискренни и бесталанны. Поэт должен открыть нам личность своего героя, а именно себя, иначе неинтересно и надуманно.

Каким же возникает перед нашими глазами герой и автор книги? Вот он в детстве: боготворящий поэзию, мечтающий о славе:

 

…я в мире был самым счастливым,

никому неизвестный поэт.

 

Разберемся в той страшной несправедливости, которая продолжается у нас около ста лет – уничтожение русской деревни. И сопровождается тяжелейшим переживанием людей, ломкой их жизней. Под такой каток попала и жизнь будущего поэта. Одно из своих стихотворений Скворцов озаглавил: «Бегство в деревню, или Из живого ада в убитый рай». Возвращаться было уже некуда, хотя как говорит поэт: «весной тоскую по избе, где за окном живут деревья». Опустело родное село Климовщина. «Мужиков унесли всех на кладбище» – так поэт подытожил все, что творилось в его родном крае, с леденящим душу спокойствием, как будто сдерживая непосильную душевную тяжесть. Ощущение трагизма достигается простотой и правдой. Мы понимаем, что трагичнее, ужаснее может быть только сама действительность.

А вот и мысль, достойная русского крестьянина, хозяина и труженика: «где заброшены поля, там загубленные души».

При известной впечатлительности и умению видеть, чувствовать и запоминать, привязанность к своей малой Родине может быть очень сильной и яркой. Главное в этом мироощущении – родители. Возникает такое ощущение, что они, не имея определенного точного образа, как будто заполняют все пространство своим высоким присутствием, они – это воздух, которым дышит поэт. Кажется, что мать и сын настолько духовно близки, что могут чувствовать друг друга на расстоянии.

Родительский дом, родное село, чистым светлым воспоминанием живущее в сердце поэта – и город с его несправедливостью, злобой, безразличием, отчужденностью людей; жизнь без вдохновения и красоты. И ответ на это – выпивка и пьянство. Это два полюса в жизни и творчестве Скворцова.

 

Я был счастлив упасть хоть слезинкой дождя

на родительский милый порог.

 

Неудержимый восторг детства; люди, природа новгородчины – все это сливается в радостный гимн жизни.

 

Вот они, школьные годы и одноклассники:

 

Были дни светлы как строки

из ромашек на меже,

приезжал я на уроки

на прадедушке «Иже»

………………………………

Скачет Вова в Богослово

на прадедушке «Иже».

 

А как славно звучит; «розовощёкий мальчик чей–то уже провел мою лыжню».

Вот и климовская старушка, доброжелательная, всегда предрекавшая своему юному односельчанину большое будущее, «лебёдушкой» проплыла к себе в избу – несколько слов, и перед нами живой человек.

Мы как будто слышим весёлые уважительные и вместе с тем произнесённые с лёгкой усмешкой слова деревенской соседки: «Ваша тётушка на болоте, за морошкой ушла чуть свет». (Какое выражение замечательное «чуть свет», нынче почти утерянное.)

 

Иду в желанное

село воскресное

обетованное

и поднебесное.

 

или

 

Я же в прошлое бегу,

как в спасение свое…

…………………….

там парное молоко

и смородины кусты.

 

Доброта, широта души и природы, жизнь неподдельная, настоящая, но всё это в прошлом. А сейчас – «нет в деревне ни школы, ни церкви».

 

Я пожизненно в командировке

без надежды вернуться назад.

 

Так куда же бессрочно командирован поэт? В преисподнюю, в настоящий ад. Всюду обман: в жизни, в искусстве, всюду.

 

Где чужие? Где свои?

Я б давно утратил веру,

если б в роще соловьи

Тоже пели под фанеру.

 

или

 

Сливает нам телеэкран

разврат и пошлость инородцев.

 

Нищие доценты, военные – ещё совсем недавняя реальность нашей жизни. И торжествующие Чубайсы, ненавидящие, презирающие всё русское – таковы действующие лица его метких как выстрел стихов. Видеть, как растворяется в рыхлом вредоносном смоге образ русского человека – тяжело. Но сделать ничего невозможно. И на сцену выходит водка.

 

Друзья присели на часок

в квартире прибранной моей.

Мы выпили на посошок

и расставались…

             восемь дней.

 

или

 

Сам себя нашёл под вербою,

листья жёлтые – матрас…

Я спасаюсь только верою:

это всё в последний раз.

 

Прочитав несколько раз стихи Скворцова и несколько дней вплотную обдумывая их, приближаясь постепенно к истине, я имею право на свое очень индивидуальное мнение. Есенин – кумир юного поэта, таким же он остался для него и сейчас. Литератор Павел Замаратский в написанном им для книги предисловии, неравнодушном и эрудированном, все же неправ, усматривая в стихах Скворцова влияние Есенина и предлагая ему идти по этому пути. На мой взгляд, в характере Есенина и Скворцова очень мало общего (Есенин – движение, Скворцов – укоренённость) и подражать своему кумиру Скворцов может только с потерей своей личности.

При осмыслении творчества какого–либо поэта, вообще человека искусства, плодотворным является сравнение его с другими творческими людьми. Есть замечательные, возвышенные (нынче совсем невостребованное понятие) стихи у Скворцова, когда личность поэта буквально растворяется в прекрасной и вечной природе. И кажется, что таков поэт, а всё остальное в нем – наносное.

 

В луже льдинка–недотрога

силы пробует свои

……………………......

Коркой льда хрустит дорога

меркнет небо за рекой.

За родительским порогом

печка, ужин и покой

 

или

 

Цветы и солнце на лугу,

и пенье птиц на всю округу,

а мы сидим на берегу

и улыбаемся друг другу.

 

или

 

Ночью звёзды ледяные

зябко ёжились во сне.

Помнишь берега парные

в предрассветной тишине?

 

О каких поэтах заставляют эти стихи нас вспомнить? Спокойствие, несуетность, счастливое участие в жизни природы – где, у каких поэтов чувствуем мы это в стихах? Благодаря русской литературе, мы, в основном, – денационализированные, русскоязычные, можем снова стать русскими. Не обязательно благодаря только великим русским писателям, а именно помочь нам возродиться могут ушедшие в тень, забытые нами поэты и прозаики. У каких русских поэтов такое чистое одухотворённое восприятие жизни? Их много – ярких звёзд на небосклоне русской поэзии – поэтов 19–го века: Жуковский, Языков, Плещеев, Баратынский, Майков, Дрожжин, Суриков, А.К.Толстой и другие замечательные поэты, в стихах которых как светлый родник струится проникновенная любовь к русской природе. В советское время ещё издавались книги с их стихами: «Времена года», «Родина» и другие. После «перестройки» всё заглохло.

Ещё один интересный момент. Многие стихи Скворцова являются, по сути дела, изречениями, утверждениями мысли, результатом житейского опыта и наблюдательности. Читая их, мы как–то сосредотачиваемся, собираемся, ощущая определённую историческую преемственность законов жизни. По форме изложения, категоричности суждения (удивлю читателя) эти миниатюры напоминают изречения античных авторов.

 

В жизни у грешного память печальна,

мука бесплодна, а радость случайна.

 

Темы этих миниатюр – самые современные:

 

На душе мрачней и горше,

ведь расклад в душе каков?

Осуждённых много больше,

чем невинных мужиков.

 

Скажу о том, что меня поразило в личности поэта – тонкий природный психологизм. Когда я прочла стихотворение «Непорочная», то вспомнила случай из своей жизни, когда я работала на большом военном предприятии, а многие работавшие со мной мужчины были русские парни из деревень после службы в армии, заканчивающие в Ленинграде заочно институты. Это были славные ребята, и отношение их к женщинам было возвышенное – русский архетип. Один из них сказал девушке, работавшей вместе с ним, милой и мечтательной, далекой от интима, с какой–то грустью когда она вышла замуж: «На тебя можно было молиться, теперь ты как все». Хотя парень этот любил другую женщину. Уважение к женской чистоте, бескорыстное любование ею – это прекрасно понимает поэт.

Хочется напоследок процитировать еще чудные строки из стихов Скворцова:

 

реки большие боготворят,

а в малые влюблены.

 

и еще:

 

Какое чудо – частью мира быть

и вырасти среди живых ромашек.

Я и седой не в силах разлюбить

стрекоз и птиц, зверюшек и букашек.

 

Поэт может прославить своё родное село Климовщина в новгородской земле, как Есенин своё родное село Константиново в рязанской земле: «Моё село лишь тем и будет знаменито, /Что здесь когда-то баба родила /Российского, скандального пиита».

 

Н.А. Белицкая

 

 

 

 

( вернуться назад )