3 (95) 2017
Содержание

Содержание


Информация для слабовидящих
О журнале
О редакторе
События литературной жизни
НППЛ "Родные
       Просторы"
О нас пишут
Архив
Библиотека
Медиатека
Фонотека
Дом писателя
Ссылки
Полемика и комментарии
Собственное мнение
Поэты России
Мир непознанного
Клуб замечательных людей
Конкурсы
Музы и конфузы
Культура и искусство

> НА ГЛАВНУЮ <
"Невский альманах" соблюдает Закон о СМИ

НАШИ БАННЕРЫ

"Невский альманах" - народный журнал для домашнего чтения

НЕВСКИЙ АЛЬМАНАХ - журнал писателей России

пожалуйста, сообщайте о размещении ссылки
РЕКЛАМА:
(как разместить)

Кто есть кто
рекламный баннер на сайте "Невского альманаха"





eseninsergey.ru

журнал писателей России

 

Мария АМФИЛОХИЕВА      

 

НЕМНОГО О НАРОДНОСТИ

 

Новая книга Владимира Скворцова «Качели памяти» (Библиотека журнала «Невский альманах», СПб, 2011) заставила меня задуматься, почему не присваивают поэтам звания народных, подобно тому, как даётся это звание артистам. Помните хрестоматийную фразу В. Белинского о том, что народность состоит вовсе не в описании сарафана, а в передаче народного духа, в умении писателя отразить мир с истинно народной точки зрения?

Что характерно для такой позиции? Мне кажется, это и ясность мышления без излишних мудрствований, и лукавый «дед-щукарский» юморок, а самое главное – удивительная непотопляемость. Как бы ни захлёстывали крутые волны жизни, плывёт судёнышко – и парус потрёпанный, и матросы не в богатых камзолах, а так себе, верёвкой подпоясаны, а не унывают, песни поют, побасенки рассказывают. Может быть, скажете, образ несколько лубочный, упрощённый? Да, наверно, это так, спорить не буду. Но зато понятный образ и симпатичный. Когда-то поэт Евгений Евтушенко написал маленькую поэму о ванька-встаньке, увидев в старинной игрушке символ русского характера: как бы ни клонили, как бы ни прижимали – всё равно вывернется, покачается и встанет прямо. Тоже упрощение, конечно, но жизнеутверждающее, оптимистическое.

Вот как раз оптимизм и есть самое главное, на чём стоит поэзия Владимира Скворцова. Стихотворений в книге много, и написаны они в разные периоды жизни автора. Не случайно дано сборнику название «Качели памяти» – амплитуда от пробы пера солдата-призывника до произведений последних лет. Несмотря на такое совмещение времён, книга едина, и характер лирического героя (а я думаю, здесь этот термин уместен), заложенный уже в ранних стихах, не меняется, а лишь развивается.

Этот герой – замечательный рассказчик, выхватывающий из жизни яркие сценки, уверенными штрихами рисующий портреты людей, встретившихся ему на пути. Недаром многие стихотворения посвящены конкретным лицам, путь незнакомым читателю, но удивительно узнаваемым, потому что не случайные характеры схвачены, а типические (русский ветеран, бабушка, решившая стать поэтом, климовская старушка, мастер, поместивший под фронтон дома свое сердце…) Наверное, не обошлось здесь и без героев наполовину придуманных, потому что какая же литература без вымысла и какая же сказка без выдумки?..

В некотором роде квинтэссенцией всей книги является стихотворение «Баба Клава и НАТО». Строго говоря, это повествование в стихах, небольшая поэма, главная героиня которой – бабка Клава – явно недальняя родственница некрасовским крестьянкам. Может быть, нет в ней могучей стати Матрёны Тимофеевны, но зато по силе духа она ей не уступит. Не уступит перед житейскими невзгодами, даже собственной старости не сдастся. И герой-рассказчик на своё невольное восклицание и вопрос получает простой и достойный ответ:

 

– Из какого же ты замеса?

Вечно радостна и светла,

Словно топаешь не из леса,

А на отдыхе побыла!

– Воздух, милый, в деревне сладок,

И привыкшая я к труду.

Мне всего лишь восьмой десяток,

Я за клюквой еще пойду.

 

В повествование о том, как герой поэмы навещает тётку Клаву, вписывается исторический пласт, без которого содержание осталось бы на уровне эпизода из частной жизни. Но стоит у печки в избе бабы Клавы кованая прапрадедушкой Харитоном кочерга – и мы невольно совершаем путешествие в прошлое, когда это мирное орудие, предмет домашней утвари, стало по необходимости грозным оружием. И как бежал из деревни 1812 года француз, погоняемый этой кочергой, так и немец-фашист отправляется много лет спустя ему вослед. Идут года, а кочерга всё стоит в избе на своём месте, работу свою будничную справляет, словно Золушка (а попробуйте с печкой без кочерги управляться!) Но эта незаметная Золушка при необходимости превращается в пламенную Жанну д Арк – и берегитесь тогда, недруги родной земли!

В текст поэмы органично вписываются частушки, не то сочинённые автором, не то подслушанные им где-нибудь на сельской вечеринке, а потом слегка обработанные. Куплеты искромётны и злободневны, читаешь – и чувствуешь, что людей, которые сочиняют такие строчки, ничто не сломит. Пробьются и прорастут сквозь любое безвременье, оглянутся в новой обстановке, плечи расправят – и за работу, ведь надо жизнь обустраивать, некогда ныть и жаловаться…

Возможно, строгий критик скажет, что веет от такой картинки неким неоправданным шапкозакидательством. Добавит, что переводятся на Руси такие люди, а то и совсем уже исчезли они с лица земли Русской, спились или рассеялись неизвестно где. Посетует, что В.Скворцов напрасно выдаёт желаемое за действительное. Ну, что можно ответить? Есть правда факта, а есть истина веры. Никуда не денешься от пророческих слов Ф.И.Тютчева, и раз уж «в Россию можно только верить», так давайте верить – будем! Тем более, что сам родной язык нам подсказывает основу этой веры. И Владимир Скворцов уже давно в «Русской матрице» об этом сказал во всеуслышание. Действительно, именно в русском языке слова «приРОДа», «наРОД» и «РОДина» являются однокоренными. И не зря бог Род был одним из самых основных и древнейших в русском пантеоне, не зря говорим мы «земля РОДит уРОЖай», и РОДных своих любим. И слово «благоРОДство» еще не забыли.

Так что спасибо Владимиру Скворцову за то, что он нам обо всём этом напоминает. Ведь если слова не использовать, тускнеют они и умирают, а вынет их поэт из гнезда да подбросит в небо – они и полетят, и запоют всем на радость. И не стоит говорить, что напрасно птица распелась – такова уж ее поРОДа, такой уж она уРОДилась…

 

 

 

( вернуться назад )