журнал писателей России

Анжелика САНСАРА

ВОЛШЕБНАЯ ЛОШАДКА

Жила-была на белом свете маленькая лошадка. Мягкая, пушистая, с бархатными боками, голубыми глазами и большим розовым смеющимся ртом. А ещё у красавицы-лошадки были медные подковки, золотая сбруя и серебряный колокольчик на шее.

Совсем недавно лошадка была очень одинокой и стояла в пыльном углу игрушечного магазина. Теперь же жизнь лошадки текла спокойно и радостно: у неё появились и новый дом, и новый друг.

А началась эта история так…

Далёкое осеннее утро выдалось скучным и хмурым. На улице шумел унылый дождь, а в окно магазина настойчиво стучалась дрожащая ветка дерева, будто просясь погреться.

Продавец детских игрушек, зевая, смахивал пыль с плюшевых зверей. Расправил гриву лошадке, смахнул опилки с большой головы бурого мишки, лениво прошёлся щеткой по белому зайцу. Начинался обычный день, к тому же – понедельник. Не воскресенье, не Новый год, не Рождество, а последний понедельник уходящего сентября.

В такой день взрослым дядям и тётям почему-то не приходит в голову заглянуть в магазин игрушек. Они, кажется, не понимают, что дети рады игрушкам в любую погоду, в любое время года и в любой день недели. Издать бы строгий указ: «Всегда дарить игрушки детям»!..

И вот в это утро, несмотря на ненастье, без всякого доброго колдовства и строгих указов в магазин игрушек зашёл мокрый от дождя дядя и вполне серьёзно сказал сонному продавцу:

– Нужен друг. Настоящий.

Игрушки удивились словам необычного покупателя, украдкой оглядели его и стали про себя размышлять: «Такой взрослый дядя! В его возрасте уже не выбирают друзей в игрушечном магазине. Да и самим игрушкам приятнее быть другом кого-нибудь помладше…»

А дядя между тем уточнил:

– Друг нужен моему малышу. Мне кажется, ему очень одиноко… Он скучает по маме.

Продавец, как мудрый доктор, понимающе кивнул и спросил:

– Сколько лет малышу?

– Пять, – ответил дядя.

Среди игрушек произошёл настоящий переполох! Каждой игрушке захотелось, чтобы именно она понравилась дяде больше других, чтобы продавец выбрал именно её. Ведь это такое счастье – стать настоящим другом малыша!

А продавец продолжал расспрашивать:

– Малыш любит рисовать, лепить или путешествовать?

– Он любит одиноко сидеть у окна, – тяжело вздохнув, сказал папа мальчика.

– Какой запущенный случай! – воскликнул продавец и укоризненно покачал головой. Он ненадолго задумался, произнёс: «Минуточку», – и исчез, словно фокусник.

А через минуту посреди ярко освещён-ного зала магазина стояла лошадка.

– Это друг. Настоящий, – уверенно сказал продавец и отдал игрушку дяде.

Так у лошадки появился новый дом. И новый друг – грустный мальчик Ваня. И встала перед лошадкой непростая задача: как сделать Ваню счастливым? Ведь он так скучал по маме и так боялся мачеху…

Мачеху мальчика лошадка увидела сразу – даже раньше, чем самого Ваню. Именно мачеха разрезала красную ленточку, развернула шуршащую праздничную бумагу и вынула из неё лошадку. Захлопав в ладоши, будто маленькая девочка, она проворковала: «Папуля, ты прелесть!»

Лошадке совсем не понравилось, как мачеха захлопала в ладоши – громко и неискренне. Зато понравилось Ваниному папе, который недоумённо проговорил: «И чего только не хватает нашему малышу?»

Чего не хватает малышу, лошадка знала, ещё не познакомившись с ним. Знала и переживала, сможет ли она, игрушка, дать Ване всё то, чего он ожидает от самого настоящего друга.

«Конечно, смогу! Ведь я не простая лошадка, а волшебная», – твёрдо решила она.

В это время папа с подарком в руках вошёл в детскую комнату. Впервые за бесконечно тянущийся год грустный мальчик улыбнулся и на его бледном личике появился румянец.

– Я знаю, вам нужно о многом поговорить, – сказал папа, подкатив лошадку к сыну, и вышел из комнаты.

Ещё не веря своему счастью, Ваня сначала робко погладил лошадку по спине, потом смелее – и наконец, крепко обняв нового друга, прошептал: «Ничего не бойся: теперь мы вместе!»

В ответ лошадка тряхнула золотой гривой и тихо, чтобы не услышал никто из взрослых, произнесла: «Садись, маленький друг, мне на спину. Я унесу тебя далеко-далеко, в чудесные края, где зеленеет шёлковая трава и светит ласковое солнце, где нежно дует ветерок и весело щебечут птицы. Я покажу тебе всё самое интересное на Земле и в бесконечной Вселенной. Садись, и я сделаю тебя сильным и смелым, справедливым и мудрым, а главное – счастливым».

Мгновение – и маленький мальчик на волшебной лошадке летел навстречу прекрасному новому дню. Ветер обдувал его лицо, сердце часто билось от счастья. Впереди – весь мир! Бескрайний, таинственный и зовущий…

Только те, у кого светлая душа и доброе сердце, знают дорогу к счастью.

– Милый, нам нужно поговорить, – как-то раз обратилась мачеха к папе. – С нашим мальчиком происходит что-то ужасное.

«Нашим мальчиком» Ваня был для мачехи только при папе. Когда папы не было рядом, у ребёнка было другое имя – «негодный мальчишка». И этот «негодный мальчишка» раздражал мачеху сильнее, чем острые шпильки в её пышных волосах.

«Ах, если бы его можно было убрать с глаз долой! В детский дом, в лечебницу –

всё равно куда, лишь бы не слышать и не видеть. Мальчишка мешает работать», – рассуждала мачеха про себя.

До поры до времени никто и не догадывался, что работала мачеха злой колдуньей. Работа несложная, но требующая полного спокойствия. А в нервном состоянии как ни колдуй, как ни старайся, всё равно вместо крупной гадости выйдут только мелкие пакости. Вот когда мальчик плакал или хотя бы грустил, злые дела удавались на славу. А теперь? Мальчишка смеётся! И «на самом верху» мачехой уже многие недовольны. Ещё что-нибудь не так, ещё хоть раз вместо грандиозного скандала выйдет посредственный фокус-покус, и мачеху понизят в должности. И всей колдовской карьере конец! Куда тогда податься разжалованной колдунье? В Бабки-Ёжки? От благ цивилизации – в дремучий лес? Нет, не бывать этому!

И мачеха-колдунья от злости сжала кулаки: «Мальчишку извести. Лошадь уничтожить. И не своими руками, а отцовскими. И колдовскому сердцу приятней, и высокое начальство останется довольно. А то разъездились тут! Ветер в лицо, солнечные зайчики в волосах… Противно даже!..»

План был просто отвратительно замечательным – осталось лишь воплотить его в жизнь. Этим-то с превеликим удовольствием хитрая мачеха и занялась.

– А что с нашим мальчиком? – заволновался папа. Так уж сложилось, что он, как многие папы, целыми днями только работал и был совсем не в курсе домашних дел.

– Не хочу тебя огорчать, милый, но придётся… Ваня болен, – трагичным голосом, чуть ли не со слезами, проговорила колдунья и усилием воли сделала испуганное лицо: округлила глаза, широко раздула ноздри, брови кверху подняла. Получилось вполне правдоподобно. Не зря она прошла курс актёрского мастерства в театральной лесной школе для особо одарённой нечисти.

– Ребёнку необходим доктор, – уверенно продолжила злодейка. – Только не тот, что приходил раньше, – его методы лечения давно устарели. Пожалуй, я смогу найти другого доктора. Хорошего, знающего толк в современной медицине.

Если бы папа не был близорук, то обязательно увидел бы, как коварно искривился рот его жены. Увы, он ничего не заметил.

– Мне кажется, – удивлённо ответил он, – что в последнее время дела малыша пошли на поправку. Ваня стал улыбаться и даже смеяться. Появился румянец на щеках… Разве это плохо?

– В том-то и дело, дорогой: тебе только кажется. А я точно знаю, что румянец на щеках – болезненный. У ребёнка лихорадка! Не спорь со мной, милый. Малышу нужен доктор, – твёрдо сказала мачеха и для подстраховки напустила в папины глаза колдовского тумана.

– Ну что ж, доктор так доктор, – согласился одурманенный папа и уснул.

Доктор пришёл уже на следующий день. Вид у него был просто ужасный: длинная, по пояс, косматая борода, взъерошенные усы, нечёсаные волосы и давно не мытые руки. Ко всему прочему новый доктор время от времени нервно дергал головой и то и дело переглядывался с мачехой, за что исподтишка получил от неё же крепкий подзатыльник. Только благодаря профессиональному мастерству злой волшебницы и её колдовскому туману Ванин папа ничего странного во внешности доктора не заметил.

Однако одну промашку колдунья всё-таки допустила. Дело в том, что на маленьких добрых мальчиков колдовской туман совсем не действует, поэтому Ваня, как только увидел доктора, закричал изо всех сил: «Это же не доктор, а Разбойник! Тот самый, который утащил Айболита в Африке!»

Но и тут папа не услышал Ваню. Смолчала и стоящая рядом лошадка: к сожалению, днём она было просто игрушкой…

Мнимый врач, тем не менее, испуганно попятился к двери. Ему, по правде говоря, эта авантюра не нравилась с самого начала. Одно дело разбойничать в далёкой Африке и совсем другое – под носом у городской милиции. Однако, по-видимому, колдуньи он боялся ещё больше, чем милиции и тюрьмы. Вот что значит авторитет злодейки в профессиональных кругах!

– Ваш мальчик серьёзно болен, – быстро проговорил перепуганный разбойник, увидев, как колдунья украдкой погрозила ему кулаком. – Завтра мы увезём его в лечебницу. Ненадолго. Лет на… До полного выздоровления. Всё, мне пора, – и он стремительно выбежал из детской, даже не попрощавшись.

Папа подошёл к Ване, погладил его по голове, хотел сказать что-то ласковое, но мачеха приложила палец к его губам и зашептала: «Ребёнку требуется полный покой. Тебе нельзя с ним разговаривать. Доктор запретил. Пойдём, милый, пойдём», – и легко увела папу из детской. Это неудивительно – ведь он был окутан колдовским туманом с головы до ног.

Чары оказались настолько сильными, что не позволили папе расслышать даже страшные слова, прозвучавшие совсем рядом: «Прощай, гадкий мальчишка. Теперь ты мне не помеха. Ха-ха-ха!» – колдунья противно рассмеялась.

От ужаса мальчик с головой спрятался под одеяло. Лежал он очень долго – ему было невыносимо страшно. И когда от отчаяния и одиночества малыш уже готов был разрыдаться, в сумеречной тишине детской комнаты раздался голос волшебной лошадки:

– Вставай, Ваня, садись мне на спину. Мы отправимся с тобой в невиданную страну, спрятавшуюся за горизонтом, поскачем в далёкие дали, со всех сторон окутанные тайной. Там ты получишь волшебные капли смелости, которые помогут тебе справиться со злой колдуньей – твоей мачехой.

Ваня обрадовано откинул одеяло, выскочил из постели и кинулся к лошадке:

– А в пижаме в далёкую страну можно?

– Конечно, можно. Поторопись, у нас мало времени. Садись поудобнее и держись крепко: мы полетим быстрее ветра! – предупредила лошадка.

И они помчались. Мимо проносились бескрайние поля, зелёные луга, дремучие леса, широкие реки и глубокие моря. А волшебная лошадка всё не останавливалась – капли смелости не так-то легко найти.

И вдруг в синем небе, прямо перед Ваниными глазами, раскинулась волшебная радуга – и засверкала разноцветными яркими звёздочками. Вокруг послышалось пение райских птиц. Радуга медленно разделилась на две половинки-коромысла, которые плавно разошлись в стороны, и из голубого облака показались высокие расписные ворота. Ворота распахнулись, и к Ваниным ногам быстро-быстро спустились золотые ступени. Маленький всадник спешился, осторожно шагнул на ступени и стал подниматься к самому небу.

Поднимаясь, он старался угадать, какое же волшебство сейчас произойдёт. Его сердечко трепетало от радостных ожиданий чуда, ради которого был проделан такой длинный путь. Хотя Ваня и ожидал увидеть впереди что-то совершенно необычное, удивительное, сказочное, но, оказавшись наверху, совсем растерялся от неожиданности и восторга…

Он увидел маму, свою маму. Она протянула Ване серебряный флакон с каплями смелости и сказала ласково:

– Будь смелым, сынок, и ты победишь самого коварного врага. Будь честным, и тебе улыбнётся удача.

– Мама, ты – волшебница? – восхищённо спросил мальчик.

– Каждая мама немножко волшебница, потому что больше всего на свете любит своих детей. Помни об этом! – она улыбнулась и… исчезла.

В следующий миг Ваня оказался один в чистом поле. Один-одинёшенек в чужой, неведомой стране. Конечно, он испугался, но вспомнил о серебряном флаконе, подаренном мамой, и сразу успокоился. Теперь ему любое дело по плечу!

– И-го-го, – раздалось за спиной.

Ваня оглянулся: лучший друг снова был рядом. Лошадка подставила мальчику спину и поторопила:

– Быстрей садись, малыш, нам многое нужно успеть этой ночью. Теперь у тебя есть капли смелости. А ещё – разоблачительный порошок! Его подарила мне царица лошадиной страны.

Лошадка гордо тряхнула золотой гривой, и они помчались назад – навстречу важным и даже опасным делам.

Когда они оказались дома, в детской комнате, волшебная лошадка зашептала:

– Тебе нужно пройти в спальню мачехи… Ничего не бойся, – добавила она, взглянув в перепуганные Ванины глаза, – у тебя же есть капли смелости! К тому же когда колдунья спит, она ужасно храпит. Поверь, она ничего не услышит. Тебе нужно достать из стакана с водой её вставные зубы, а колдовской парик, наоборот, окунуть в воду.

От неожиданности Ваня даже подпрыгнул. Парик?.. Вставные зубы?..

– Колдунье триста лет, – объяснила лошадка. – Нога у твоей мачехи костяная, ногти накладные, ресницы искусственные…

– А что потом? – спросил изумлённый Ваня.

Лошадка кивнула на маленький серенький мешочек, в котором был насыпан разоблачительный порошок:

– Это нужно рассыпать прямо под носом у злодейки.

Даже с волшебными каплями в кармане и с разоблачительным порошком в руке идти в кромешной темноте по коридору в комнату колдуньи было страшно. А уж стоять у самого изголовья её кровати!..

Ужасный храп колдуньи наполнял комнату. Дрожа от страха, Ваня протянул руку к стакану с водой, стоящему на тумбочке…

Вдруг громко клацнули в стакане ведь-мины зубы, зашевелился на полу похожий на огромного жука парик, из угла поскакала вприпрыжку костяная нога.

Ваня обмер. Где же вы, капли смелости? Он никак не мог их найти! Неужели потерялись? Дрожащими руками мальчик шарил в карманах, но от ужаса ему казалось, что его руки попали в бесконечную ловушку, где безвозвратно пропадает всё.

Наконец, капли нашлись, и Ваня быстро открыл флакон. Несколько невидимых волшебных капель вылетели из горлышка, и все кошмары тотчас превратились в самые обычные вещи. Хотя костяную ногу обычной вещью никак не назовёшь. Зато теперь она не лягается – стоит смирно в дальнем углу комнаты.

Ваня достал из стакана присмиревшие зубы колдуньи и окунул в воду обмякший черный парик. Достал мешочек с разоблачительным порошком, рассыпал его вокруг продолжающей беспробудно храпеть колдуньи и тихонько вышел из жуткой комнаты.

– Всё сделал, как я говорила? – взволнованно спросила лошадка, когда её друг вернулся в детскую.

– Да, – ответил мальчик, лёг на постель и, довольный, уснул.

Мачеха обычно вставала рано. Во-первых, она не была ленивой лежебокой, как многие люди, а во-вторых, тёмную колдовскую работу следует делать до первых петухов, пока солнце не встало. Об этом написано в любой книге для практикующих злодеев.

Проснувшись ни свет ни заря, колдунья открыла глаза, потянулась к тумбочке и… Квартира задрожала от её дикого крика. Её понять можно: тут уж не до сдерживания нахлынувших эмоций. Забудешь и про то, что ты замаскированная под добрую красавицу ведьма, и про неминуемое разоблачение!

На крик прибежали Ваня и папа.

– Вот это да! – изумился папа. – И как я сразу не догадался, кем работает моя жена?..

– Помог разоблачительный порошок! – счастливо воскликнул мальчик.

А маленькая волшебная лошадка улыбнулась, радуясь за друга.

Но на этом история не закончилась.

Шайку разбойников, приехавших забирать мальчика в больницу, всё-таки арестовали. Ванин папа позвонил в милицию сразу же, как только увидел свою мнимую красавицу-жену в её истинном обличии и вспомнил о визите подозрительного доктора. Ничего не подозревающие разбойники сами пришли прямо в руки милиции.

А разоблачённая и опозоренная колдунья, напротив, ухитрилась улизнуть из города никем не замеченной. Правда, теперь её разыскивает милиция, но это бесполезная трата времени: она наверняка давно сделала себе новый парик, вставила другие зубы – в общем, изменила внешность. Она выкрутится – с её-то способностями да на такой должности! Когда-нибудь колдунья ещё покажет себя во всей злодейской красе…

Когда всё закончилось, ближе к вечеру, в комнату к Ване вошёл папа. Он сел на краешек Ваниной постели, погладил мальчика по голове и сказал: «Ничего не бойся: теперь мы вместе!»

На этом удивительная история про маленькую волшебную лошадку, хорошего мальчика Ваню и его папу заканчивается. Теперь они живут дружно и счастливо. И можно быть твёрдо уверенным, что волшебные капли смелости и разоблачительный порошок им больше никогда не понадобятся.

СКАЗКА О НАСТОЯЩЕЙ ЦАРЕВНЕ

В одном дремучем лесу жила-была семья дровосека: мать, отец и два сына. Жили они в старой хижине: на новый дом не хватало брёвен. Семья еле-еле сводила концы с концами, несмотря на то, что дровосек с раннего утра и до позднего вечера рубил лес.

И вот однажды, зимним утром, когда только-только забрезжил дымкой рассвет, дровосек достал с полки кусок хлеба, взял острый топор, надел валенки, застегнул тулуп, натянул шапку-ушанку и вышел на крыльцо.

И вдруг увидел у самого крыльца детскую люльку. В люльке, закутанный в тёплое одеяло, тихо лежал младенец.

– Мать, иди сюда, – позвал дровосек жену. – Смотри: нам подбросили малыша.

– Ой, горе какое, – запричитала жена дровосека. – Чем же мы ребёнка кормить будем?! На нас самих хлеба не хватает.

Женщина горько заплакала, а младенец в люльке, услышав женский голос, загугу-кал.

– Наверное, кушать хочет, – сказал дровосек. – Ступай, жена, подои корову, накорми ребёнка. А меня работа заждалась…

Жена дровосека вытерла слёзы и унесла люльку в избу.

В лесу дровосек стучал топором и думу горькую думал. В семье ещё один рот прибавился, а впереди зима лютая, снежная. Что делать? Как быть? Чем детей кормить? В хлеву корова тощая. Лес на городской рынок не отвезти: старая кляча намедни сдохла. В погребе картошки не осталось…

Так размышлял дровосек до самого тёмного вечера и стал уже домой собираться. Только перекинул топор через плечо, как перед ним, выскочив из дупла только что поваленного дерева, появился гном.

– Тьфу, напугал ты меня! Будто привидение из-под земли вынырнул!

Гном в ответ только хитро улыбнулся.

– Ты ребёнка к моему дому принес? – строго спросил дровосек у гнома.

– Я.

– Разве, спасая тебя от неминуемой смерти, мог я подумать, что ты так меня отблагодаришь! – закричал дровосек.

– Не кричи… И не размахивай топором – белок пугаешь, – гном насупился, шляпку по самые брови натянул и к дровосеку спиной развернулся.

– Ах, я белок пугаю! А когда по простоте душевной я тебя, горемыку, из болота тянул и не думал, на кого жена с детьми останутся, кто мне тогда говорил: «Тяни, мил человек, тяни, я тебе счастье дам»? Это твоё счастье, гном-обманщик?!

– Что счастье, а что несчастье, никто не ведает до поры до времени, – сказал в ответ гном и был таков.

Вернулся дровосек домой, а там ждала его радостная жена. Только он валенки у порога скинул, жена принялась торопливо рассказывать:

– Корова наша сегодня столько молока дала, что хватило и на кашу, и на сметану, и на закваску к сыру. Чудеса, да и только! А ближе к вечеру конь ко двору прибился – красивый! Детишки коня сразу полюбили, сами в сарай отвели. А младенец девочкой оказался. Дочь есть у нас теперь, отец. Назовём-ка её Алёнкой…

С той поры прошло ровно шестнадцать лет. Дровосек и его жена состарились. В лес с топорами теперь их сыновья ходили. У них вдвоем работа быстро спорилась. По хозяйству Алёнка оставалась.

Прежде мать девочку берегла, от тяжелого труда огораживала да всё царевной своей звала. И не знала Аленка, что подкидыш она, и не догадывалась о том – росла в любви и ласке. Как время пришло, основная забота о доме на её плечи легла, но девушка не унывала, ведь другой жизни она не видела и о другой доле не мечтала.

И всё бы хорошо, да разболелся старый дровосек, и с каждым днём ему становится всё хуже и хуже. Вот-вот умрет старик.

А накануне Рождества приснился Алён-ке удивительный сон. Будто идёт она лесной тропинкой и землянику собирает. Вдруг видит: впереди дворец старинный, с куполами золотыми да башенками хрустальными.

Открыла девушка крепкие дворцовые ворота и прошла в хоромы царские, в палаты белокаменные. Красота кругом – картины на стенах висят – портреты людей богатых в невиданных роскошных одеждах. И так хорошо портреты написаны, что люди на них – как живые.

Долго бродила Алёнка по дворцу, из залы в залу переходила, картины разглядывала, пока не увидела на стене резную раму, в которой был чистый белый холст. Словно художник хотел, да не успел чей-то портрет написать.

Пока Алёнка, удивляясь, пустой холст разглядывала, на нём стали какие-то слова проявляться. А Алёнка грамотная была: матушка её писать да читать выучила. Принялась она читать, но только письмена очень неразборчивы были. С трудом сумела прочитать девушка лишь отдельные слова: «Есть в дремучем лесу трава редкая, волшебная… Трава спрятана надёжно – отыскать её нелегко… Отвар из этой травы поможет отцу твоему…»

И тут Алёнка проснулась. И сразу же к матери кинулась.

– Матушка, – позвала она, – проснись, матушка! Мне сон привиделся. В том сне было сказано, как батюшку от болезни спасти. Думаю, вещий сон приснился мне к Рождеству.

– Что же приснилось тебе, царевна моя?

– В лес я должна пойти, там траву волшебную найти. А как найду её, сварю отвар! Да напою им отца. И поправится наш батюшка.

– В лес я тебя не пущу, – ответила ей матушка. – Ты посмотри, сколько снега намело. Утонешь в сугробах, замёрзнешь в лесу. Вот сойдёт снег, тогда чудесную травку и поищешь.

– Умрёт наш батюшка до весны… – грустно откликнулась Алёнка.

– Не пущу тебя в лес, и не просись! – прикрикнула матушка. А для пущей убедительности валенки Алёнкины спрятала к себе под подушку. – Ступай на печь!

С печи Алёнка следила за матерью, ждала, пока та уснёт. А как только услыхала, что матушка сопит да кряхтит во сне, осторожно слезла, аккуратно из-под подушки валенки вытащила, отцовский волчий тулуп на себя надела да из дома вышла.

На дворе – темень непроглядная, в лесу снега намело по колени, но разглядела Алён-ка меж сугробов тропинку узкую. «Наверное, зверь какой-то тропинку протоптал», – подумала Алёнка и пошла по ней. Идёт Алёнка лесом, звёзды путь ей с неба освещают.

Справа ухнула сова, слева треснула ветка, деревья вдали лесными призраками показались, но не испугалась Алёнка, в обратный путь не повернула, а всё дальше в лес пробиралась – верила, что в снежном лесу траву нужную для батюшки найдёт.

Ночь отступила, зимнее солнце выглянуло, а травы всё не видать. Коварный мороз под тулуп пробрался, в валенки снег завалился; устала девушка и замёрзла. «Права была матушка, – подумала Алёнка, – не найти мне травы зимой».

И решила она обратно домой вернуться. Да не тут-то было. Исчезла тропа узкая. Нет её, словно и не было никогда. Поняла Алёнка, что заблудилась в лесу. Села под ёлку и горько заплакала.

Капали слёзы горючие прямо на снег, и от слёз образовалась в снегу маленькая проталинка, а из проталинки зелёная травка к солнышку потянулась. Увидела это Алёнка, обрадовалась очень – догадалась, что волшебная эта трава. Сорвала её, в глубокий карман тулупа спрятала и взялась дорогу к дому искать.

Долго шла Алёнка, замёрзла совсем, присела у сугроба – да и уснула.

И приснилось Алёнке, будто нашли её в снегу гномы. Положили на санки и повезли в своё царство, которое под землёй надёжно спрятано.

А у дупла большого дерева произнесли гномы слова заветные, дерево сразу накренилось, и появилась дорога, ведущая под землю.

Под землёй, тоже снег лежал, только был он не белый, а золотой. Вот везут гномы сани с Алёнкой по золотому снегу и между собой разговаривают.

– Нельзя было ей сон показывать, чуть не погубили мы Алёнку, – сказал один гном.

– Кто же знал, что она весны не дождётся да в зимний лес отправится? – откликнулся другой гном.

– Это ты виноват! – встрял в разговор третий и толкнул самого большого гнома в плечо.

– Почему я?! – возмутился самый большой гном. – Как что-то ужасное на земле случается, так сразу я виноват. А кто шестнадцать лет назад царевну спас? Можно сказать, из рук самой колдуньи выхватил! А кто царевну надёжно упрятал! В хорошей семье сохранил?!

Но его перебили два других гнома. Они хором закричали:

– Ты лучше писать научился бы! Из-за тебя царевна в лесу чуть не замёрзла! Послание он ей, видите ли, оставил. Твоё послание – курам на смех!

От шума очнулась Алёнка, открыла глаза и поняла, что не спит, а в Страну Гномов попала. Только из разговора не поняла ничего. О какой колдунье говорили гномы? И о какой царевне? Она – дочь дровосека, и ей надо домой. Там матушка волнуется! А братцы, наверное, уже весь лес исходили в поисках сестры. А батюшка от кашля задыхается – ему трава волшебная срочно нужна. Как вспомнила Алёнка про больного батюшку, так с саней на ноги вскочила и сказала гномам:

– Спасибо, гномы, что спасли меня, а теперь мне домой пора.

– Конечно, пора, – хором закричали гномы в ответ. – Время пришло. Шестнадцать лет тебе уже исполнилось, значит, с колдуньей справишься, царство своё расколдуешь, царя с царицей из заточения на волю выпустишь.

– Вы меня перепутали с кем-то, – возразила девушка гномам. – Я – дочь дровосека, Алёнка, и родители мои вовсе не в заточении, но горюют очень: не послушалась я матушку, пошла в лес без разрешения да заблудилась.

– Все так, да не так, – ответили гномы. – Сейчас мы перед тобой Книгу Судеб раскроем, и ты прошлое увидишь. А как увидишь – так сама всё поймешь.

Раскрыли гномы перед Алёнкой Книгу Судеб, и разглядела она словно сквозь туман прошлое…

За семью морями, за семью лесами было одно красивое царство-государство. Такое красивое и счастливое, что злая колдунья позавидовала чужому счастью и решила стереть царство с лица земли. Только вот сил у неё на это не хватило! Она задувала царство ветрами, разрывала его ураганами, заметала снегами, а оно стоит себе да стоит. Рассвирепела тогда колдунья!

При помощи колдовской силы проникла во дворец! И произнесла страшные слова:

«Онемей навсегда, счастливое царство! Вам, царь да царица, приготовила я темницу особую, откуда не выйди, не выбраться. Станете вы портретами в палатах своих белокаменных! А чтобы скучно вам не было, превращу в портреты и придворных ваших, и дочь вашу единственную. Ха-ха-ха!»

Но тут увидела колдунья, что нет царевны во дворце! Исчезла она. Не полное колдовство получилось! Про неполное колдовство написано, что обратимо оно! Значит, когда девочке исполнится шестнадцать лет, сможет она колдовство с царства снять при помощи волшебной травы!

«Да-да, есть нужная трава на свете. Но я травку так спрячу, так закопаю, что ее даже шустрые гномы не найдут! Ни то, что нежная царевна», – решила колдунья.

И спрятала колдунья траву в дремучем лесу, закопав её глубоко под землю…

– А ты нашла траву! – сказали гномы хором и закрыли Книгу Судеб. И прошлое исчезло.

– Так я – царевна? – спросила грустно Алёнка.

– Царевна, самая настоящая! – радостно ответили гномы.

– И вы, гномы, меня от колдуньи спасли?

– Спасли! И в семье дровосека спрятали.

– Значит, моя матушка и не матушка мне вовсе? – ужаснулась Алёнка.

– Нет, не матушка, – ответили гномы.

Села тогда Алёнка на золотой снег и горько расплакалась.

Расстроились гномы. Ничего понять не могут. Отчего царевна плачет? Её дворец белокаменный ждёт, палаты золотые, придворные ласковые, царь с царицей любящие, а она – плачет! Что тут плакать?! Нужно царство своё скорее расколдовывать! И жить в нём.

– Я домой хочу, – сквозь слёзы сказала Алёнка гномам. – У меня батюшка больной. Если я травы не принесу, не доживёт он до весны.

– А как же заколдованное царство? – спросили удивленные гномы у заплаканной царевны.

– Гномики, пожалуйста, – взмолилась Алёнка, – расколдуйте царство сами. – Вот вам трава волшебная!

Алёнка достала из кармана пучок травы, разделила его на две равные половинки и одну протянула гномам.

– А как же царь с царицей? – спросили гномы у царевны. – Что мы им-то скажем, когда колдовство исчезнет?

– Скажите царю с царицей, что я к ним в гости приду. А теперь мне торопиться следует.

Проснулась Алёнка на чистом белом снегу в дремучем лесу. Кругом деревья могучие, кустарники густые, на ветке дерева дятел примостился, под ёлкой белка орешки собирает. Вспомнила Алёнка про сон свой странный, про гномов, про снег золотой. И про траву волшебную. Руку в карман опустила – проверила, на месте ли лекарство для батюшки. Травка лежала на дне кармана, только Алёнке показалось, что меньше её стало.

Из лесу донеслось: «Ау-ау, Алёнка! Сестрица»! Обрадовалась Алёнка: «Братики родные! Нашли меня, непутёвую!» И на голоса побежала да не расслышала, как позади неё гномы шушукались.

«Жаль, хорошая царевна из Алёнки вышла бы, настоящая», – проговорил один.

«Где мы теперь царского ребёнка возьмем»? – спросил другой.

«Царское дите из любого ребёнка можно вырастить. Придётся нам в город пробираться. Да в слуховое окошко детского приюта протискиваться». – И третий гном надвинул шляпу по самые уши.

А когда гномы шапки свои волшебные по самые уши натягивают, это значит, что они что-то важное задумали…

За семью морями, за семью лесами в красивом царстве-государстве проснулись поутру царь, царица, придворные, стража и младенец в люльке.

Царица потянулась на кровати и сказала:

– Ах, как долго я спала, словно с вечера до утра много лет прошло!

А царь ответил царице:

– Этой ночью приснился мне удивительный сон. Словно злая колдунья заточила меня в портрет!

– И чего только во сне не бывает, – задумчиво произнесла царица.

И подошла к люльке. А там младенец лежит, ручками игрушки красивые перебирает.

– Ой, – воскликнула испуганно царица, – царевна-то за ночь исхудала!

– Мамки, няньки, – закричал встрево-женно царь, – несите скорей парного молока, царевну кормить пора!

Тем временем за пологом царской кровати беззвучно захихикали невидимые гномы. Опять их проделка удалась и незамеченной осталась.

Санкт-Петербург      

( вернуться к содержанию номера )